Все-таки жизнь в пятиэтажках не так скучна как в более высоко этажных домах. В высотках, в этих не доросших небоскребах, что? Ну знаешь в лицо соседей по подъезду; здороваешься с соседями по лестничной клетке. Человек из другого подъезда, что из чужого города. Только, по разговорам, и узнаешь, что старушка Тамара Фёдоровна стукнула клюшкой визгливую собачку бабы Любы, а та в свою очередь грозиться подать в суд и взять денег за понесенный моральный урон, так как собачка теперь не кидается на всякого встречного-поперечного.
Нет, жизнь пятиэтажек лучше. Все соседи друг друга по имени отчеству знают, все друг с другом здороваются. Всем подъездом на лавочке у крыльца. Если есть дворик, да на нем греет солнышко, то и всем домом рассядутся старушки. Не посмотрят на свой возраст, припрут откуда-нибудь лавку; сядут, лопухом от жары прикроются и гуторят почем зря.
Хотя, нет-нет, да конфликтнет кто-нибудь и в этом пятиэтажно-коммунальном, раю.
Кому собачье дерьмо с площадки убирать, например. Марине Олеговне, жене Константина Васильевича, у которого седая овчарка, или Вале жене Степана у которого питбуль терьер. Или кому лампочку, в очередной раз раскоканную, ввинчивать. Вот в темноте все спотыкаются, а ввинчивать одному. И хоть растрата бюджета всего ничего, а обидно, что одному.
Однако, всё это мелочи.
Жил на первом этаже нашей пятиэтажки Павел Александрович - слесарь на каком-то заводе. Года рождения пятидесятого. Родился, учился и вырос рабоче-крестьянином. Отец его, получив, в Отечественную, ранение был списан и, прибыв на родину, на Волгу, как единственный более-менее мужик был назначен директором одной нефтяной вышки.
Война кончилась. С фронта потянулись мужички поцелей, да и с квалификацией. Отца Павла Александровича поперли с должности, стал тот обычным нефтяником, контролёром на скважине. Не оправдал доверие.
С этого дела запил и не сказать что бы скоро, но помер из-за этого. Выпил. Заснул на работе, случилась авария, чего-то там загорелось, и - пых! - нет человека.